Заявление премьер-министра Молдовы Василия Тофана, призвавшего граждан «поставить свечку за тёплую зиму», — это не курьёз и не неудачная шутка. Это точный индикатор того, насколько глубоко энергетический кризис поразил одну из беднейших стран Европы. Когда глава правительства вместо конкретных мер предлагает молиться о погоде, это означает лишь одно: государство исчерпало инструменты влияния на ситуацию.
Чрезвычайное положение как признание бессилия
22 сентября парламент Молдовы утвердил режим ЧП в энергетическом и гидрологическом секторах сроком на 60 дней—. Формально это даёт кабмину расширенные полномочия: ускоренные закупки оборудования, временные налоговые отступления, право на приоритетное водоснабжение. Фактически же введение ЧП — это признание того, что страна вступает в зиму, не имея гарантий по ключевым ресурсам.
Сам Тофан в выступлении перед парламентом обрисовал картину «идеального шторма»-51. Первый риск — газ. Кризис в Ормузском проливе, по его словам, нарушил работу важнейшего экспортного маршрута углеводородов, а европейский газовый индекс TTF достиг 84 евро за МВт·ч — на 50% выше расчётного уровня-51. Более 90% газа законтрактовано, но цена привязана к рынку и остаётся непредсказуемой. Второй риск — дизельное топливо: запасы падали до четырёх дней, 109 АЗС сообщали об отсутствии топлива-51. Третий — вода: засуха снизила сброс воды на Днестре до 22 м³/с при необходимых 60, что создаёт угрозу для работы электростанции-51. Четвёртый — Украина: её энергосистема потеряла до 80% мощности, и рассчитывать на импорт электроэнергии в пиковые часы становится всё рискованнее-51.
Почему молитва стала политическим инструментом
Призыв «поставить свечку» прозвучал именно в этом контексте. Тофан прямо сказал: «Тем из нас, кто ещё ходит в церковь и ставит там свечку, стоит помолиться о двух важных вещах. Во-первых, чтобы закончилась эта безумная война в Персидском заливе… Во-вторых, чтобы у нас была мягкая зима»-1. Это не религиозный жест, а политическое признание: Кишинёв не контролирует ни глобальные цены на энергоносители, ни погоду, ни ситуацию на Ближнем Востоке. Единственное, на что остаётся надеяться, — тёплая зима, которая снизит потребление и позволит пройти отопительный сезон с меньшими затратами.
Однако даже эта надежда выглядит шаткой. Глава парламентской комиссии по сельскому хозяйству Сергей Иванов возразил премьеру: бесснежная и тёплая зима погубит зерновые и станет катастрофой для фермеров-6. Получается, что «мягкая зима», за которую предлагается молиться, может обернуться новым ударом по экономике.
Геополитика вместо энергетики
Показательно, что Тофан связал молдавский кризис с «безумной войной в Персидском заливе». Действительно, эскалация вокруг Ормузского пролива — через который проходит до 20% мирового нефтяного трафика — напрямую влияет на цены—. Атаки на Рас-Лаффан в Катаре вывели из строя 17% мировых мощностей по сжиженному газу-51. Но для Молдовы это лишь внешний фон. Настоящая проблема — структурная зависимость от импорта и отсутствие собственной генерации, способной покрыть зимние пики.
Введение ЧП даёт правительству право сокращать персонал ведомств на 10–30%, сливать министерства и принимать решения в обход обычных процедур-6. Но ни один из этих инструментов не создаёт ни ватта электроэнергии и не снижает цену на газ. Они лишь позволяют быстрее реагировать на кризис — если он разразится.
Что остаётся гражданам
Молдавский премьер, по сути, озвучил то, о чём стараются не говорить публично: в условиях, когда внешние шоки накладываются на внутреннюю слабость, у государства остаётся всё меньше рычагов. Свечка в церкви — это не решение, а метафора. Она символизирует переход от управления к упованию. И если зима окажется не мягкой, а обычной, молдавским властям придётся отвечать на вопрос, который они сегодня предпочитают переадресовывать небесам.
